Передайте от меня привет Бродвею, когда попадёте на него.
С одной стороны, просто сценарий для фильма Асхаба Абакарова с пометками, как должна выглядеть та или иная сцена. С другой - самостоятельное художественное произведение, которое завораживает, заставляет сопереживать героям и живо представлять происходящее. Даже какая-нибудь деталь вроде мокрого сапога Хочбара описана так, что чуть ли не чувствуешь запах влажного войлока. Или снег в горах, показанный беглыми штрихами, но так, словно видишь его своими глазами. В самом фильме снега нет, может, не дождались, может, во время съёмок поменялись планы. Имеются отличия от киноверсии. Нет, например, сцены с припадком Кикава, узнавшем о грядущем отъезде Саадат, но подробнее расписаны злоключения Саадат в Хотоде, появляется мать Хочбара, слегка отличаются реплики. Мне нравится момент, когда Хочбар, сидя в яме, говорит нуцалу, что зацепил его за ногу, имея в виду, что владыке Хунзаха всё равно придётся принять его условия, а нуцал понимает его слова буквально, мол как зацепил, нога-то вот и никакой верёвки на ней нет. Кстати, здесь у нуцала две ханши, хотя дети, судя по всему, все от одной. С молодой, которую он любит, нуцал периодически пытается уединиться, но то мысли не о том, то что-то мешает. Но особо досадно, что в фильме нет вывешенных на башне дворца женских шаровар, чтоб позор нуцала был полным, хотя видно, как Хочбар, зайдя в покои ханши, что-то берёт с лавки. А ведь Герман неспроста включил этот эпизод в сценарий, это отголосок ещё оригинальной легенды:
Шелковую нательную рубашку жены Уммахана
Я стащил с верха той вон башни,
Разодрав ее [на части], разделил [ее] в Гидатлинском союзе,
Раздарил [ее] на свадебные подарки келебцам.
К тому же с ним последующее вероломство нуцала выглядит куда более обоснованным. И опять же, чисто по-человечески, жалко всех героев. И Хочбара, до последнего доверявшего противнику и не поступившегося честью. И Саадат, ставшую разменной монетой в противостоянии нуцала и Хочбара. И Башира, вполне обоснованно ненавидящего человека, с которым отец враждовал всю его сознательную жизнь. И нуцала, связанного клятвой, но в то же время не могущего прогнуться под волю Хочбара и не отомстить ему за позор.
А всё-таки мне думается, что смирилась бы Саадат и привыкла к Улану, он хороший юноша. Но увы.
Шелковую нательную рубашку жены Уммахана
Я стащил с верха той вон башни,
Разодрав ее [на части], разделил [ее] в Гидатлинском союзе,
Раздарил [ее] на свадебные подарки келебцам.
К тому же с ним последующее вероломство нуцала выглядит куда более обоснованным. И опять же, чисто по-человечески, жалко всех героев. И Хочбара, до последнего доверявшего противнику и не поступившегося честью. И Саадат, ставшую разменной монетой в противостоянии нуцала и Хочбара. И Башира, вполне обоснованно ненавидящего человека, с которым отец враждовал всю его сознательную жизнь. И нуцала, связанного клятвой, но в то же время не могущего прогнуться под волю Хочбара и не отомстить ему за позор.
А всё-таки мне думается, что смирилась бы Саадат и привыкла к Улану, он хороший юноша. Но увы.