Передайте от меня привет Бродвею, когда попадёте на него.
Давно хочу рассмотреть сцену признания Фролло в убийстве Феба. Ролик должен открыться как раз на ней.
Для удобства она же отдельно, хотя тут подрезано начало.
И в дубляже. Тут хз как настроить, чтоб с определённого момента воспроизводилось, плюс бесячая реклама. Следует учесть, что при переводе некоторые реплики исказили или пропустили, поэтому при разборе буду опираться на оригинал.
Судя по всему, Квазимодо медиум и вообще обладает тонкой душевной организацией. Ибо он явно почувствовал несчастье, а не с бухты барахты ломанулся бить в набат. Просто не знает он другого способа выразить радость или тревогу, поэтому прибегает к колоколам. Причём сразу же умолкает при появлении Жеана, а до этого его куча народу утихомирить не могла. Тут не просто безграничное подчинение. Квази одним местом почуял, что с цыганкой и хозяином что-то произошло.
Клод, нимало не удивившись приходу брата, которого, оказывается, ждал весь вечер, сообщает, что "мы никак не могли остановить Квазимодо, думали, он спятил", что перевели почему-то как "Останови Квазимодо, он спятил!" Получается, Клод ждал Жеана, который в это время зависал у де Гонделорье. То есть условно у Гонделорье, по фильму не совсем понятно, что за праздник и где, просто какое-то торжество с представлением. (Фролло туда пригласили? Или там народное гулянье - приходи кто хошь?) И тут возникает вопрос по поводу Клода. Он ведь не просто так ждал. То ли у них так заведено было, что Жеан вечерком заглядывает к брату для пообщаться (он вообще в собор ходил чаще, чем домой), то ли заранее условлено о встрече именно в тот день. А Жеан на ходу поменял планы, не предупредив брата. Причина известна: узнал, что на празднике будет Эсмеральда, вестимо. Иначе не пошёл бы, он нелюдим и явно не любитель толпы и шумных увеселений.
Клод зовёт брата в келью, говоря, что приготовил сюрприз: есть такой молодой итальянский композитор, пишет прекрасные вещи, ты должен послушать. Стоп... Композитор ждал в келье Клода? Не иначе как собирался играть вживую. Другого способа показать мелодию человечество ещё не изобрело. Не ну а чё, нормально, собрались интеллектуальные люди побеседовать, послушать хорошую музыку. То, что в монастыре посещения до какого-то определённого часа, архидьякона не касается. Клод в упор не видит, как Жеан удручён, глаза прячет и вообще не до музыки ему.
Жеан: Быть может, ты не захочешь видеть убийцу в своей келье.
У нас перевели красиво, но не в ту степь: "Убийца не должен сюда входить".
В обеих случаях Жеан понимает, что сотворил нечто ужасное и теперь недостоин даже находиться в соборе. Мне это нравится. Человек всерьёз переживает по поводу совершённого преступления и понимает, что ему за это будет. В нём борются два чувства: вроде недостоин быть в соборе, но только здесь спасение, здесь поддержат и не выдадут на расправу. Причём он боится не только за последствия, но и переживает из-за самого поступка. Это не как канонный Фролло, который ещё и сокрушался, что не совсем Феба прирезал.
Жеан: Я убил человека из любви к женщине, которая меня околдовала. Я знаю, она заманила меня в ловушку, расставленную для меня дьяволом. Ты служитель Господа. Ты должен помочь мне. Клод, говори!
Во как. Другие из любви цветы дарят, комплименты говорят, по ресторанам выгуливают, а ЖеанЧЕГ пошёл другим путём. То есть не я ревнивый баран, не умеющий контролировать свои эмоции, а девушка сама виновата, нечего отвергать меня. Справедливости ради, здесь Фролло без всяких слежек и похищений признался Эсмеральде в любви до того как застал её с Фебом. Он, в отличии от канона, даже не знал о Фебе и, соответственно, не пытался ему вредить. А в романе чуть не порчу наводил: "Пусть этот гвоздь разверзнет могилу всякому, кто носит имя Феб!.." То бишь в первоисточнике заранее вынашивал мысли об убийстве, а не просто внезапно переклинило. Ещё, что импонирует, киношный Фролло говорил сразу по делу, без излишней витиеватости, что позволило неграмотной девушке-бродяжке свободно его понять, не называл Эсмеральду колдуньей (хотя думать - думал). Только за руки хватал вполне как канон. Что интересно, девушка его не отвергала на словах, она просто вырвалась и убежала, хотя слушала очень даже заинтересованно. В той сцене кадры дико смонтированы, но всё же видно, что парочку вспугнуло появление слуги, а то бы неизвестно, чем закончилось. Но, знаете... Может, я не права, но проигнорировать слова такого опасного человека, как Фролло, со стороны Эсмеральды было ошибкой. Скажи она какое-нибудь дежурное "Мне надо подумать", или твёрдое "Нет, я люблю другого!" или хоть "Пусти, мне пора танцевать, а потом поговорим!", глядишь, и до кровопролития не дошло бы. Впрочем, фиг знает.
Здесь увидел, приревновал, схватился за кинжал, опомнился, убежал. Не целовал. Всё-таки не особо себя контролировал на момент преступления. А логика... Типичная фролловская логика. Если б он ещё и себя обвинял, это прозвучало б уж слишком неправдоподобно. Но! Жеан ничего не держит в себе, он ищет поддержки, делится тем, что его мучает, а не варится, как канон, в собственном соку.
Клод, не зная, как реагировать, наконец, цитирует Библию. Правда, на английском, то есть условно на французском, (у них-то тогда Вульгата бытовала, поскольку Лютер Новый завет дерзко ещё не перевёл), но не суть. У нас перевели не дословно, но вообще там прямая цитата из Книги Исхода: "Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти." Я, копая матчасть, убедилась, что законодательство недалеко ушло от той цитаты. Убийца объявлялся вне закона и подлежал казни. Тем более не абы кого зарезал, а дворянина, офицера. Фролло, как Верховный судья, прекрасно понимал, что его ждёт. А брат то ли не зная, что вообще сказать, сказал первое, что пришло на ум, то ли действительно не собирался выгораживать Жеана.
Однако Жеанчика на кривой козе не объедешь и Библию он знает не хуже братца: "Господь также сказал: "Я назначу у тебя место, куда убежать убийце." Важно, что он цитирует только вторую часть фразы, а полностью в Библии так: "Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце." То есть де-факто признавал, что на момент убийства руководствовался целью убить, а не помрачение нашло или сил не рассчитал. И теперь ищет защиты в храме. Но ведь в Библии есть и продолжение, и Жеан это знает. "а если кто с намерением умертвит ближнего коварно [и прибежит к жертвеннику], то и от жертвенника Моего бери его на смерть." И Клод знает. Отчасти поэтому он не может спрятать брата от правосудия.
Этот обмен цитатами характеризует одновременно и ситуацию, и моральные принципы братьев. Жеан пришёл искать убежища, так как уверен был, что за ним гонятся (он не мог знать, что толпа сочла виновной Эсмеральду), а из церкви его силой не вытащат. Клоду совесть не позволяет покрывать преступника, пусть и собственного брата. Накосячил - отвечай. С убийством в целом сильный ход. Такая создаётся острота конфликта. Фролло в дальнейшем так и метался между побуждениями спасти девушку и страхом занять её место на скамье подсудимых. В итоге вылилось во что вылилось.
Клод (с горечью): "Я не могу помочь убийце." У нас в дубляже стало принципиальное "Я не помогаю убийцам!" Угу. Ворам там, разбойникам ещё так-сяк, а убийцам шиш.
Жеан, по всей видимости, не рассчитывал на отказ и, чуть помедлив, принимает решение: "Тогда она умрёт. Та цыганка, что сделала меня убийцей."
Ему больше ничего не остаётся, кроме как переложить вину на Эсмеральду. Он не шантажирует Клода. Он размышляет над запасным вариантом, будучи всерьёз уверен в виновности девушки: "Она меня околдовала. Поэтому она должна умереть". Узнаюбрата Колю канонного Фролло.
Здравомыслящий Клод винит в преступлении только брата и предпринимает первую попытку образумить его: "Это логика дьявола. Ты не должен в неё верить." Жеан включил канонного Клода и глух к доводам: "Я верю. Однажды ведьма околдовала Бруно де Ференце. Он сжёг её и спасся. Её смерть будет моим искуплением". У нас ваще не в ту степь перевели: "И он был сожжён". Совсем никакой разницы. Типа Жеан не хотел кончить как Бруно. Хотя как раз хотел. Я не знаю, кто такой Бруно де Ференце, гугл упорно перебрасывает на Джордано Бруно. Упомянутый в книге Бруно Аста тоже не находится. Возможно, имелся в виду он.
Клод пытается вправить мозги брату: "Безумец! Ты не совершишь очередного преступления. Совесть тебе не позволит!"
Жеан: "Нет преступления в том, чтобы освободиться от неё."
Опять же, в дубляже совсем не то, о совести ни слова и смысл совершенно исказился. Клод, видимо, хорошо знал Жеана, раз упомянул его совесть. И ведь действительно, мучился ею Жеанчик. Но однако странно, что Жеан гораздо консервативней, упёртее и фанатичнее Клода. Должно вроде быть наоборот. Прямо загадка, в каких условиях они росли и воспитывались, что получились столь разными.
И тут Клод прекращает всяческие попытки переубедить брата и заявляет, мол, тогда мне придётся помогать девушке, а не тебе. Фактически тем самым подписывает Эсмеральде смертный приговор. Теперь Жеан ещё больше настроился уничтожить несчастную цыганку. Может, конечно, архидьякон думал, что бразер резко переменится во мнении и... Что, собственно, потом? Сдаваться побежит? Я считаю именно эту реплику переломной точкой сюжета. Прояви Клод чуть больше упорства и такта, то имел бы все шансы таки переубедить Жеана. Я уважаю его принципы, но что мешало сказать: "Я тебя не выдам, но девушку тоже нужно спасти." Тогда Жеану нет резона топить цыганку. А так он только убедился, что помощи ждать неоткуда и девушку надо убить, иначе убьют его.
Жеан ещё пытается цепляться за руки Клода: "Ты же мой брат!", на что тот, брезгливо сбросив его руки, отвечает сакральное: "Я тебе больше не брат!" "Не брат ты мне,..." Пардон. Судя по ошарашенному взгляду Жеана, такого хода он никак не ожидал. Признаться, я тоже. Повторюсь, моральные принципы Клода достойны уважения. Но отречься от родного брата, которого знал с пелёнок, ради девушки, которую видел раз в жизни, даже не расспросив, как оно вообще всё произошло, не попытавшись успокоить Жеана? Ведь видел же, что братка не в адеквате и сам не понимает, что несёт. Одно вовремя сказанное слово могло исправить ситуацию, что-то повернуть в сознании Жеана.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.
Ведь спасти Эсмеральду, не выдав Фролло, возможно было. Квазимодо знал, как. Но архидьякон даже не сказал брату, что не выдаст его, тем самым подтолкнув увеличивать свершённый грех.
Мда, этак получилось, что и Клод виноват. Но он не виноват. (с)
P.S. В следующей сцене меня умиляет Гренгуар, который принёс козлу в тюрьму капустки, а еду для Эсмеральды захватить не догадался. Там в конце кто-то пришёл в камеру цыганки. Интересно, кто?
Шутка юмора
Для удобства она же отдельно, хотя тут подрезано начало.
И в дубляже. Тут хз как настроить, чтоб с определённого момента воспроизводилось, плюс бесячая реклама. Следует учесть, что при переводе некоторые реплики исказили или пропустили, поэтому при разборе буду опираться на оригинал.
Горбун Собора Парижской Богоматери от Классика Голливуда на Rutube.
Судя по всему, Квазимодо медиум и вообще обладает тонкой душевной организацией. Ибо он явно почувствовал несчастье, а не с бухты барахты ломанулся бить в набат. Просто не знает он другого способа выразить радость или тревогу, поэтому прибегает к колоколам. Причём сразу же умолкает при появлении Жеана, а до этого его куча народу утихомирить не могла. Тут не просто безграничное подчинение. Квази одним местом почуял, что с цыганкой и хозяином что-то произошло.
Клод, нимало не удивившись приходу брата, которого, оказывается, ждал весь вечер, сообщает, что "мы никак не могли остановить Квазимодо, думали, он спятил", что перевели почему-то как "Останови Квазимодо, он спятил!" Получается, Клод ждал Жеана, который в это время зависал у де Гонделорье. То есть условно у Гонделорье, по фильму не совсем понятно, что за праздник и где, просто какое-то торжество с представлением. (Фролло туда пригласили? Или там народное гулянье - приходи кто хошь?) И тут возникает вопрос по поводу Клода. Он ведь не просто так ждал. То ли у них так заведено было, что Жеан вечерком заглядывает к брату для пообщаться (он вообще в собор ходил чаще, чем домой), то ли заранее условлено о встрече именно в тот день. А Жеан на ходу поменял планы, не предупредив брата. Причина известна: узнал, что на празднике будет Эсмеральда, вестимо. Иначе не пошёл бы, он нелюдим и явно не любитель толпы и шумных увеселений.
Клод зовёт брата в келью, говоря, что приготовил сюрприз: есть такой молодой итальянский композитор, пишет прекрасные вещи, ты должен послушать. Стоп... Композитор ждал в келье Клода? Не иначе как собирался играть вживую. Другого способа показать мелодию человечество ещё не изобрело. Не ну а чё, нормально, собрались интеллектуальные люди побеседовать, послушать хорошую музыку. То, что в монастыре посещения до какого-то определённого часа, архидьякона не касается. Клод в упор не видит, как Жеан удручён, глаза прячет и вообще не до музыки ему.
Жеан: Быть может, ты не захочешь видеть убийцу в своей келье.
У нас перевели красиво, но не в ту степь: "Убийца не должен сюда входить".
В обеих случаях Жеан понимает, что сотворил нечто ужасное и теперь недостоин даже находиться в соборе. Мне это нравится. Человек всерьёз переживает по поводу совершённого преступления и понимает, что ему за это будет. В нём борются два чувства: вроде недостоин быть в соборе, но только здесь спасение, здесь поддержат и не выдадут на расправу. Причём он боится не только за последствия, но и переживает из-за самого поступка. Это не как канонный Фролло, который ещё и сокрушался, что не совсем Феба прирезал.
Жеан: Я убил человека из любви к женщине, которая меня околдовала. Я знаю, она заманила меня в ловушку, расставленную для меня дьяволом. Ты служитель Господа. Ты должен помочь мне. Клод, говори!
Во как. Другие из любви цветы дарят, комплименты говорят, по ресторанам выгуливают, а ЖеанЧЕГ пошёл другим путём. То есть не я ревнивый баран, не умеющий контролировать свои эмоции, а девушка сама виновата, нечего отвергать меня. Справедливости ради, здесь Фролло без всяких слежек и похищений признался Эсмеральде в любви до того как застал её с Фебом. Он, в отличии от канона, даже не знал о Фебе и, соответственно, не пытался ему вредить. А в романе чуть не порчу наводил: "Пусть этот гвоздь разверзнет могилу всякому, кто носит имя Феб!.." То бишь в первоисточнике заранее вынашивал мысли об убийстве, а не просто внезапно переклинило. Ещё, что импонирует, киношный Фролло говорил сразу по делу, без излишней витиеватости, что позволило неграмотной девушке-бродяжке свободно его понять, не называл Эсмеральду колдуньей (хотя думать - думал). Только за руки хватал вполне как канон. Что интересно, девушка его не отвергала на словах, она просто вырвалась и убежала, хотя слушала очень даже заинтересованно. В той сцене кадры дико смонтированы, но всё же видно, что парочку вспугнуло появление слуги, а то бы неизвестно, чем закончилось. Но, знаете... Может, я не права, но проигнорировать слова такого опасного человека, как Фролло, со стороны Эсмеральды было ошибкой. Скажи она какое-нибудь дежурное "Мне надо подумать", или твёрдое "Нет, я люблю другого!" или хоть "Пусти, мне пора танцевать, а потом поговорим!", глядишь, и до кровопролития не дошло бы. Впрочем, фиг знает.
Здесь увидел, приревновал, схватился за кинжал, опомнился, убежал. Не целовал. Всё-таки не особо себя контролировал на момент преступления. А логика... Типичная фролловская логика. Если б он ещё и себя обвинял, это прозвучало б уж слишком неправдоподобно. Но! Жеан ничего не держит в себе, он ищет поддержки, делится тем, что его мучает, а не варится, как канон, в собственном соку.
Клод, не зная, как реагировать, наконец, цитирует Библию. Правда, на английском, то есть условно на французском, (у них-то тогда Вульгата бытовала, поскольку Лютер Новый завет дерзко ещё не перевёл), но не суть. У нас перевели не дословно, но вообще там прямая цитата из Книги Исхода: "Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти." Я, копая матчасть, убедилась, что законодательство недалеко ушло от той цитаты. Убийца объявлялся вне закона и подлежал казни. Тем более не абы кого зарезал, а дворянина, офицера. Фролло, как Верховный судья, прекрасно понимал, что его ждёт. А брат то ли не зная, что вообще сказать, сказал первое, что пришло на ум, то ли действительно не собирался выгораживать Жеана.
Однако Жеанчика на кривой козе не объедешь и Библию он знает не хуже братца: "Господь также сказал: "Я назначу у тебя место, куда убежать убийце." Важно, что он цитирует только вторую часть фразы, а полностью в Библии так: "Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце." То есть де-факто признавал, что на момент убийства руководствовался целью убить, а не помрачение нашло или сил не рассчитал. И теперь ищет защиты в храме. Но ведь в Библии есть и продолжение, и Жеан это знает. "а если кто с намерением умертвит ближнего коварно [и прибежит к жертвеннику], то и от жертвенника Моего бери его на смерть." И Клод знает. Отчасти поэтому он не может спрятать брата от правосудия.
Этот обмен цитатами характеризует одновременно и ситуацию, и моральные принципы братьев. Жеан пришёл искать убежища, так как уверен был, что за ним гонятся (он не мог знать, что толпа сочла виновной Эсмеральду), а из церкви его силой не вытащат. Клоду совесть не позволяет покрывать преступника, пусть и собственного брата. Накосячил - отвечай. С убийством в целом сильный ход. Такая создаётся острота конфликта. Фролло в дальнейшем так и метался между побуждениями спасти девушку и страхом занять её место на скамье подсудимых. В итоге вылилось во что вылилось.
Клод (с горечью): "Я не могу помочь убийце." У нас в дубляже стало принципиальное "Я не помогаю убийцам!" Угу. Ворам там, разбойникам ещё так-сяк, а убийцам шиш.
Жеан, по всей видимости, не рассчитывал на отказ и, чуть помедлив, принимает решение: "Тогда она умрёт. Та цыганка, что сделала меня убийцей."
Ему больше ничего не остаётся, кроме как переложить вину на Эсмеральду. Он не шантажирует Клода. Он размышляет над запасным вариантом, будучи всерьёз уверен в виновности девушки: "Она меня околдовала. Поэтому она должна умереть". Узнаю
Здравомыслящий Клод винит в преступлении только брата и предпринимает первую попытку образумить его: "Это логика дьявола. Ты не должен в неё верить." Жеан включил канонного Клода и глух к доводам: "Я верю. Однажды ведьма околдовала Бруно де Ференце. Он сжёг её и спасся. Её смерть будет моим искуплением". У нас ваще не в ту степь перевели: "И он был сожжён". Совсем никакой разницы. Типа Жеан не хотел кончить как Бруно. Хотя как раз хотел. Я не знаю, кто такой Бруно де Ференце, гугл упорно перебрасывает на Джордано Бруно. Упомянутый в книге Бруно Аста тоже не находится. Возможно, имелся в виду он.
Клод пытается вправить мозги брату: "Безумец! Ты не совершишь очередного преступления. Совесть тебе не позволит!"
Жеан: "Нет преступления в том, чтобы освободиться от неё."
Опять же, в дубляже совсем не то, о совести ни слова и смысл совершенно исказился. Клод, видимо, хорошо знал Жеана, раз упомянул его совесть. И ведь действительно, мучился ею Жеанчик. Но однако странно, что Жеан гораздо консервативней, упёртее и фанатичнее Клода. Должно вроде быть наоборот. Прямо загадка, в каких условиях они росли и воспитывались, что получились столь разными.
И тут Клод прекращает всяческие попытки переубедить брата и заявляет, мол, тогда мне придётся помогать девушке, а не тебе. Фактически тем самым подписывает Эсмеральде смертный приговор. Теперь Жеан ещё больше настроился уничтожить несчастную цыганку. Может, конечно, архидьякон думал, что бразер резко переменится во мнении и... Что, собственно, потом? Сдаваться побежит? Я считаю именно эту реплику переломной точкой сюжета. Прояви Клод чуть больше упорства и такта, то имел бы все шансы таки переубедить Жеана. Я уважаю его принципы, но что мешало сказать: "Я тебя не выдам, но девушку тоже нужно спасти." Тогда Жеану нет резона топить цыганку. А так он только убедился, что помощи ждать неоткуда и девушку надо убить, иначе убьют его.
Жеан ещё пытается цепляться за руки Клода: "Ты же мой брат!", на что тот, брезгливо сбросив его руки, отвечает сакральное: "Я тебе больше не брат!" "Не брат ты мне,..." Пардон. Судя по ошарашенному взгляду Жеана, такого хода он никак не ожидал. Признаться, я тоже. Повторюсь, моральные принципы Клода достойны уважения. Но отречься от родного брата, которого знал с пелёнок, ради девушки, которую видел раз в жизни, даже не расспросив, как оно вообще всё произошло, не попытавшись успокоить Жеана? Ведь видел же, что братка не в адеквате и сам не понимает, что несёт. Одно вовремя сказанное слово могло исправить ситуацию, что-то повернуть в сознании Жеана.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.
Ведь спасти Эсмеральду, не выдав Фролло, возможно было. Квазимодо знал, как. Но архидьякон даже не сказал брату, что не выдаст его, тем самым подтолкнув увеличивать свершённый грех.
Мда, этак получилось, что и Клод виноват. Но он не виноват. (с)
P.S. В следующей сцене меня умиляет Гренгуар, который принёс козлу в тюрьму капустки, а еду для Эсмеральды захватить не догадался. Там в конце кто-то пришёл в камеру цыганки. Интересно, кто?
Шутка юмора