Помимо вопроса "Жеан Мельник или Жеан Мельница?" меня в СПБ занимает следующий вопрос:
Когда Квазимодо попал в ясли на паперти собора, он уже был крещён архиепископом из Реймса и, стало быть, получил какое-то имя. Возможно, Жан/Жеан, поскольку подкидышей во Франции обычно нарекали Жанами. Следует учесть, что Квази на тот момент исполнилось четыре года. Наверняка эти годы его как-то звали. Но Фролло "окрестил своего приёмыша и назвал его Квазимодо". Не поняла. Он его по второму разу что ли крестил? Или "окрестил" здесь следует воспринимать как "назвал" - то бишь, Квазимодо прозвище, а не церковное имя? Назвал, чтоб не париться: настоящее имя не знает, нарекать как-то надо, ну дак будешь Квазимодо в честь праздника. А почему не Фома? Фомино же воскресенье.
Можно ли было понять, что ребёнок крещён? Нательный крестик (или как там обстояли дела с крестиками?), мешок с инициалами парижского епископа тоже, полагаю, о чём-то говорил. Или подобными вопросами в принципе не задавались?
А впрочем -
Il baptisa son enfant adoptif, et le nomma Quasimodo...
Таки крестил. Именем Квазимодо, походу. А так можно было? Или у Квазика таки два имени: церковное и "для обихода"?
Но зато Фролло озаботился, чтоб у мальчишки имелся день рождения и выбрал день святого Мартина (11 ноября). Так ли, чисто, чтоб летоисчисление вести, или как-то днюху отмечали - на усмотрение фанфикеров. А меня интересует другое: почему именно этот день, а не любой другой? Ыыы, я вижу, как Фролло и Квазимодо маленький пекут гусиков из теста.