Творческий затык на очередной главе. Ну что ж такое то... Идеи есть, но никак не заделаю начало.
И пока прода маячит в перспективе, поговорим о соавторстве. Работу в соавторстве я представляю только в одном виде: оба сочинителя сидят за одним столом и сообща обсуждают сюжет. В моём случае соавторов разделяет расстояние, сюжет прорабатывается в личке. Работа построена таким образом: один начинает рассказ, другой продолжает, затем вновь вступает первый. Именно такой способ имеет массу недостатков. Во-первых, разница в мировоззрении. Соавтор любит всякие даркфики, тёмные сущности, тайны и мистику. Я к этому отношусь прохладно. Во-вторых, разница в манере написания. Расстояние не даёт возможности привести текст в однородное состояние, в принципе, заметно, какой кусок кем написан. В-третьих, отношение к персонажам. Тех, что люблю я, не переносит соавтор; в свою очередь, тех, что у соавтора в разряде любимчиков, терпеть не могу я. В результате одного и того же героя каждый описывает по-своему, отчего текст корёжит неслабо. А вот и сам совместный фик (поскольку я приложила к нему руку, думаю, имею право выложить его в дневе):
читать дальшеШёл двенадцатый час ночи. Ася только что вернулась в Петербург. Обычно она сразу же ехала во дворец, чтобы узнать последние новости и как можно скорее приступить к своим обязанностям, но сегодня всё обстояло иначе. Первая фрейлина решила отправиться в родительский дом. И хотя граф Черневский сейчас находился в Москве, Ася не теряла уверенности, что он не был бы против её нежданного визита.
Ленивые слуги, никак не ожидавшие приезда господ, разбежались кто куда, и Асю принял пустой, мрачный, даже немного жутковатый дом. Мраморные львы, стоящие у ворот, как в детстве казались сказочными чудовищами. В тёмных окнах то и дело вспыхивали зеленоватые огоньки. Но смелая женщина, поборов невольные страхи, всё же прошла по длинной садовой аллее прямо к высокому крыльцу. Как ни странно, дверь оказалась не заперта, даже не захлопнута.
- А, может, там кто-то есть? - подумала Шестакова и с небольшой опаской вошла в дом.
Ночью, при тусклом лунном свете, всё потеряло привычные очертания, и комнаты, хорошо знакомые Асе, теперь казались чужими и враждебными. Обойдя со свечой в руках весь дом, она так никого и не обнаружила. Тогда, поднявшись в комнату, где она обычно жила в этом доме, Анастасия поставила в угол свой верный саквояж с кое-какими вещами и опустилась в большое мягкое кресло.
Ася привыкла быть в одиночестве, раньше это никогда её не смущало, но сейчас ей было ужасно больно и грустно без поддержки. Отец всегда учил её, что искать причину неприятностей и бед надо в себе самой, так Шестакова всегда и поступала, а вот теперь она, как ни старалась, не могла упрекнуть себя в чём-либо. Так и хочется открыть окно и крикнуть на весь Петербург: «Всё эта мерзкая Анюта со своей не менее мерзкой сестрицей»!
Да что толку жаловаться ночному городу на сестёр Кулаковых? Величественный Петербург не услышит, отчаянный крик так и сгинет, затеряется в его гранитных улицах. Ничего, Ася привыкла переживать горе молча, справится и сейчас. Она сильная, возможно, даже черезчур сильная для молодой женщины, потому и одна всегда. Никому и в голову не придёт, что столь самодостаточная особа тоже нуждается в поддержке. Теперь же участие как никогда необходимо было Асе. Всё в этот год покатилось кувырком. Умерла мама, муж, презрев мнение света, сошёлся с бывшей каторжанкой, теперь вот ещё отец - Ася не знала наверняка, но чувствовала - позволил вовлечь себя в заговор, участие в котором, несомненно, погубит его. Она, Ася, должна вызволить родного человека, пока ещё не поздно.
Слишком много всего свалилось на её хрупкие плечи. Слишком. Другая давно бы сломалась. А вот Ася выстоит, на то она и первая фрейлина Императрицы. Даже не верится, что совсем недавно всё обстояло иначе и Сергей любил её. Она же, в свою очередь, не могла ответить пылким чувством, но испытывала к супругу спокойную привязанность и уважение. Ася шла замуж за боевого офицера, а получила кутилу и маменькиного сынка. Она строила карьеру, он убивал время за вином и картами. Она всегда справлялась с жизненными трудностями сама, его опекали родители. Сергей так и не уразумел, что Ася не из тех, кто сыплет словами любви и бросается на шею после долгой разлуки. Не понял. Не оценил. Предал. Пусть же никогда не узнает, как его измена остро резанула по Асиному сердцу. Пусть не видит её слёз - он их недостоин.
- Посмотрим, змея, сладки ли тебе покажутся плоды мести, - зло произнесла Ася, обращаясь к Анне, словно разлучница могла её услышать. - Скоро либо тебе надоест нянчиться с Сергеем, либо он оставит тебя ради очередной юбки.
В общем, папин метод не очень-то помогал - злость и обида только нарастали. Тогда Анастасия решила испробовать метод Софьи, хотя она его и не очень любила. А весь смысл - что Бог не сделает, всё к лучшему. То есть, во всём надо искать и положительные стороны.
Есть ли что-нибудь хорошее в том, что произошло? Ася вынуждена была признать, что всё сложилось вполне приемлемо. Теперь ей не придётся отрываться от дел и мчаться в Москву из-за всяких семейных "мелочей", не придётся вести войну мировоззрений с Шестаковыми и, что самое главное, больше не надо притворяться...
А что Анька? Как выяснилось, не такая уж она и отвратительная, не волк и не монстр, какой казалась Асе вначале. Более того, с этой девицей даже можно нормально общаться. Кто знает, может, если бы Анастасия не обошлась бы с Кулаковой так грубо, девушки даже подружились бы. "Просто мы слишком разные! - объяснила самой себе Ася. - Но, как ни странно, я не испытываю к неё особой неприязни, скорее просто не понимаю, даже немного побаиваюсь. У Анны взгляд... как у волка! Эх, всё-таки зря я тогда не переборола гордость и не поговорила с ней, как подруга, а не с высоты своего положения!"
Невероятно, но метод Сони работал.Частично побетила, но стиль не трогала, только убрала попадающуюся кое-где тавтологию, поправила пунктуацию и заменила некоторые эпитеты на более звучные.
А теперь интересное задание: попробуйте угадать, какие куски написаны мной.
Ах, да, "первая фрейлина" - это косяк канона. Не было никаких "первых" фрейлин, не нумеровали их.